Уилл Грэм
нестабильный
Когда меня разбивает очередной приступ, сквозь пелену, закрывшую мне глаза, я мельком успеваю увидеть твое лицо. Оно испуганное, взволнованное.
Я задыхаюсь, чувствую, как немеет язык и пальцы, как ноги почти не держат меня - и пугаюсь. Пугаюсь того, что вдох может стать последним.
Я никогда так не боялся. Я дрожу от страха и рыданий, которые не могу сдержать - это рефлекс, телу страшно, тело не хочет умирать, но тело себя убьет этой истерикой - если ты не вмешаешься.
Ты прижимаешь меня к стене, не даешь сползти по ней на подкосившихся ногах, держишь, держишь, держишь...
В ушах белый шум - я когда-то слушал его, включал дома и слушал, чтобы отгородиться от голосов в моей голове.
Сейчас ты с трудом пробираешься через этот шум, и я слышу, как ты говоришь - властно, спокойно, уверенно. Тебе нельзя показать страх, иначе я не послушаюсь.
Чуть дрогнет твой голос - и все будет кончено.
"Успокойся, Уилл. Уилл!"
Ты впервые говоришь мне "ты", ты впервые пытаешься помочь мне выбраться из приступа.
Раньше ты сам погружал меня в это состояние, теперь - силишься вытащить, и не можешь.
"Уилл, дыши глубоко и спокойно. Это паническая атака. Просто дыши и она пройдет".
Не пройдет. Я давлюсь невольными, истеричными слезами и пытаюсь выговорить три простых слова "Отведите меня домой".
Язык не слушается.

Когда приступ проходит, остается предательская слабость в конечностях, головокружение и теплый чай в руках.
"Вы меня напугали, Уилл" говоришь ты, и ледяные капли с компресса на лбу катятся мне за шиворот. Неприятно.
Вас испугал приступ потому, что его вызвали не вы, доктор Лектер?