• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:37 

нестабильный
..хуже всего то, что я перестал помнить, что происходит ночью.
Я могу несколько раз проснуться от кошмаров, с криком и дрожа от ужаса, но наутро я об этом узнаю от кого-то еще. От женщины из соседнего номера, что через стенку, или от доктора Лектера, который предложил ради эксперимента сменить обстановку и заснуть в его доме, и выделил мне гостевую комнату.
Может, это и к лучшему? Я не помню кошмаров. Но, в то же время, я не высыпаюсь.

А иногда они возвращаются. Кошмары. Я слышу чужие голоса, вижу страшные картины, созданные очередным безумцем в припадке кровавого вдохновения, иногда я вижу Хоббса... От него не получается убежать, его взгляд просто рвет меня на части...я бесконечно оступаюсь на крутой лестнице, и она уходит из под ног, или распахиваю дверь, а за ней - страх. Я не знаю, что или кто стоит за дверью, но я чувствую животный ужас, я не могу пошевелиться. И просыпаюсь. Это изматывает меня хуже работы в Академии или выездов с оперативной группой на очередное место преступления.

Мне советуют отдых. Но как я отдохну, не имея шансов нормально поспать? Я продал бы душу дьяволу за пару спокойных ночей.

00:50 

нестабильный
Я смотрю на доктора Лектера. Как и всегда, безупречный костюм, привычно вычурный узорчатый галстук, из нагрудного кармана пиджака выглядывает уголок платка. Платок алый, и в какой-то момент вместо него мне отчетливо видится расплывающееся по дорогой ткани костюма кровавое пятно. Меня передергивает и приходится отвести взгляд. С силой провести ладонями по лицу, чтобы успокоиться и прогнать видение.
Галлюцинации во время сеанса психотерапии. Чудесно.

11:43 

нестабильный
Ощущать себя убийцей - страшно.
Чувствовать, как в твоих пальцах бьется чья-то жизнь, вырывается, стараясь освободиться и выжить, но ты не даешь, потому что точно знаешь: так будет лучше. Удерживаешь под водой и отворачиваешься, давишься водой (слезами) вместе с жертвой (спасенным?), задыхаешься вместе с ним, стараешься не смотреть, но перед глазами все равно все встает. Это теперь станет частью меня, отголоском сознания, еще одним кусочком в сложном паззле моих кошмаров, я буду ощущать кончиками пальцев трепыхание чужой жизни, которую забрал. Забрал, чтобы спасти. Забрал, чтобы избавить от страданий.
Я убийца.
Я спасатель.
Таков мой замысел.

20:43 

нестабильный
Сеанс на свежем воздухе, доктор предлагает поменять обстановку. Я не в восторге, я только пообвыкся с его кабинетом и научился чувствовать себя там спокойнее. Но мы все же идем. На побережье, к полоске серой морской воды и кремово-холодного песка, туда, где был найден "Тотем". Почему именно туда, доктор?
Мы не дошли. Ливень спутал все планы. Возможно, я рад. Я не люблю повторно приходить туда, где происходило что-то такое. Одного раза достаточно.
Убийца всегда вернется на место преступления.
Я не возвращаюсь. Мне это не нужно. Я не убийца.



- Я пришел потому, что мне важно знать...ваше мнение. Мне кажется, вы единственный, кто может объективно смотреть на мое состояние. Алане мешает волнение за меня, она считает что мне хуже, чем на самом деле, Джеку я нужен работоспособным и он будет видеть меня работоспособным, даже если я на ногах стоять не буду. Поэтому я хотел услышать ваше мнение. Схожу ли я с ума. Станет ли мне когда-нибудь лучше.
- Мое мнение я уже высказал. Вопрос в другом, считаете ли вы сами себя сумасшедшим? Вы сходите с ума, Уилл?

05:54 

нестабильный
Зачем я встал так рано?
Меня мутит от еды, от мысли, что надо позавтракать. Не могу себя заставить.
Меня мутит от мысли, что можно было еще поспать. Мне, кажется, не снились кошмары - я снова не помню - но во сне я задыхался от чего-то странного. И не мог задохнуться окончательно.

Меньше всего мне сейчас нужен безвкусный кофе, который я пытаюсь выпить. Что вообще мне нужно?
Алкоголь вчера был ошибкой - я не помню, через сколько часов он выветрится и я смогу выпить обезболивающего.
Совсем безрадостно? Это не депрессивная жалоба, это констатация фактов.

07:11 

нестабильный
"Моя кухня всегда открыта для друзей", говорит доктор. Он часто упоминает слово "друг", часто говорит о дружеских отношениях. Начинаю думать, что его гложет одиночество. А может, это его хитрость, чтобы заставить меня быть более открытым на сеансах.
Он подчеркнуто аккуратен у плиты и наблюдает за кофе, что варится в турке.
- Уилл? Взгляните, какая красота.
Я смотрю, как в черном кофе растворяется, смешивается, идет разводами молоко (сливки?) и думаю, что в воде и молоке такие разводы дала бы густая кровь. Мутит. Отворачиваюсь.

Я думаю о том, что окружающий мир пытается меня уничтожить. И я чувствую себя в безопасности здесь, на этой кухне. Здесь обвиняющий хор голосов затыкается наконец. И беспомощного визга собак здесь тоже не слышно.

22:37 

нестабильный
Я создам для тебя идеальную музыку, идеальную мелодию. О, только ты один способен оценить, понять это.
Почувствовать, для чего я старался. Ради чего создавал совершенный инструмент и совершенную мелодию. Совершенное звучание. Это моя песня к тебе, мое послание и я уверен: оно доберется до адресата. Оно доберется до тебя.
И тогда ты поймешь, что ты не одинок.
Что я не одинок.
Ты выслушаешь мою песнь и поймешь меня, и примешь меня. Мы другие, верно? Мы выше их, мы лучше их.
Мы идеальны.
Вдвоем мы сможем больше, в моем лице ты обретешь верного друга с похожими увлечениями. Того, кто , того, в ком нуждаешься. Ты одинок? Тебе нужен друг? Я знаю, нужен. Я смогу им стать. Ты сам придешь ко мне, когда узнаешь. А если нет, то я не поленюсь навестить тебя. Но мне хотелось бы, чтобы ты пришел первым. И тогда я снова сыграю для тебя свою мелодию на идеальных струнах. Струнах твоего сердца.
Таков мой замысел.

23:02 

нестабильный
- Что вы слушаете обычно, Уилл?
- Я не люблю музыку.
- У вас есть плеер.


В голосе доктора нет упрека во лжи, он просто подмечает факт. И он прав, я приобрел маленький мр3 совсем недавно. Буквально на днях. В надежде спастись от звуков в моих ушах (в моей голове? в моем сознании?). Не спасся.

- Там все подряд. Я не вслушиваюсь, просто отвлекаюсь, чтобы заглушить все в голове. Лишние мысли, эмоции. Бесконечно слышать свои мысли мне тяжело. А когда ты еще и не уверен, что все мысли - твои...

Я издаю короткий, нервный смешок. Я не знаю, какая часть моего сознания сейчас думает о том, как славно вцепиться в шею Лектера, сжимая пальцы и удерживать, пока он не прекратит вырываться в попытках спастись. Другие мысли указывают на нож для резки бумаг - это надежнее, проще. О чем я думаю, черт побери?!

- Уилл? Уилл, вы меня слышите?
- Да, простите, доктор.


Все эти картины встают перед глазами как нарочито яркие, нелепо-красочные иллюстрации-обложки к дешевым комиксам. Видеть это невыносимо, думать это невыносимо. А прогоняет наваждение только голос Лектера. На нем можно сосредоточиться, его можно слышать, не слушая. Не разбирая слов. Я хотел бы, наверное, записать его на этот чертов плеер и слушать всегда (или когда невыносимо-плохо). Чтобы спасаться этим.
Люди решат, что у нас роман.

00:49 

нестабильный
Мое намеренное отчуждение, отшельничество, на самом деле, приносит лишь пользу. Я не люблю взаимодействие с людьми, хотя не отрицаю, что могу общаться. Вынужденно. Мне чужды понятия "друг", "приятель", "дружба". Возможно, я просто не до конца понимаю все это. Как устроено, как происходит.
Доктор упорно называет меня другом.
Я увеличиваю дистанцию.
Доктор покорно отступаает, соблюдая личное пространство, не фамильярничая.
Я тянусь следом. Неосознанно. Ненарочно.

То, что происходит между другими людьми (я наблюдаю), очень странное. Я не могу понять, хочу ли я того же.
Хочу ли быть таким же. Дружба занятная вещь. Она и приятная, и болезненная. Никогда не знаешь, чего ожидать. Я сто раз слышал жалобы на то, что друг, такой...дружеский? дружественный? дружащий? оказывался плох. Именно тогда, когда не ожидаешь.
Возможно, это похоже на удар мячом на баскетбольной площадке или в школьном спортзале. Идешь через зал, по краю, чтобы не мешать играющим, и вдруг ощущаешь...не знаю, чувствуют ли так другие...затылком ощущаешь какую-то дрожь, оглядываешься и мяч ударяет по голове со страшной силой. Все пугаются, а ты смеешься, чтобы показать - я в порядке. Люди часто смеются, чтобы обозначить свое хорошее состояние. И лгут.
Нет ничего больнее, чем смех.
И еще спустя секунду подаешь в темноту. В себя приходишь уже на лавочке, слушая ругань тренера. Пожалуй, это случалось со мной слишком уж часто, чтобы я хотел этого - дружбы.

00:29 

нестабильный
В кабинете доктора сегодня присутствует лишний человек. Высокий, темноволосый. У него странные очки, странные брови... он похож на морское существо, такие у него движения и повадки в сочетании с медленным голосом и особым каким-то выговором. Акцентом? Мне он не нравится.
Как же врачебная тайна?!
Доктор ведет себя как ни в чем не бывало, он задает вопросы, пытается вытащить из меня детали поведения и мотивов последнего маньяка. Моих мотивов? Я не намерен раскрывать свои мысли сейчас. Какой бред.
Он тут лишний. Он тут лишний. Он тут лишний, черт побери, неужели не ясно, что мне неприятен этот ваш "коллега", или кто он. Он здесь не нужен. Кажется, я выговорил это вслух, хотя и не уверен. Доктор Лектер странно поменялся в лице, и я на секунды стал им. На доли секунд я увидел себя самого, постороннего человека, кабинет...его глазами. И уловил желание. Странное желание, я даже пришел в некоторое замешательство, не понимая, к чему этот...голод? Вожделение? Осознал только тогда, когда все также, глазами доктора, увидел, как этот темноволосый крутит в пальцах странный нож - необычный, изогнутый, точно коготь. И улыбается мне. То есть доктору. Секунды на то, чтобы увидеть, осознать, и все кончилось - я снова был собой, а доктор Лектер переглядывался с этим мужчиной. Я попытался вскочить из кресла и проснулся.
И едва не вскрикнул оттого, что увидел лицо доктора совсем рядом. Хорошо, что у меня не было пистолета под рукой... Я бы его..убил?

Как оказалось, я уснул во время сеанса под рассуждения доктора о "Собирателе глаз". Будить он меня не стал, просто занялся своими рисунками. А потом я начал дергаться и явно пытался проснуться сам. Он решил, что я вижу кошмар и подошел, чтобы разбудить.
Его объяснения мне не понравились.
Еще больше мне не понравился этот сон. Он был слишком реальным, настоящим. Не удивлюсь, если увижу у доктора тот самый нож. Хотя, о чем я... Хожу во сне, потерял счет времени, страдаю провалами в памяти и галлюцинациями, и при этом еще доктора подозревать стал. Да скорее я сам сойду с ума и убью кого-либо.

21:59 

нестабильный
Бесконечная серая лестница. Бежать по ней, задыхаясь, максимально быстро, и чувствовать, как воздух становится густым и плотным, мешает двигаться, замедляет. Я вязну в нем, как насекомое в смоле, замираю. Я не могу бежать, и не могу не смотреть вниз: в просвете между ступенями янтарная пустота. А потом ступени рушатся, одна за другой, ломаются и падают вниз, в этот раскаленный янтарь. Воздух больше не держит меня, я снова бегу, предсказуемо не успевая. Вниз, в мягкую плавность янтаря... Муха попала в смолу? Хороший музейный экспонат, скажут потом люди. Хороший предмет для исследований животного мира прошлых лет. Не хочу быть...образцом.

- Толкователь снов говорит, что сон, в котором сновидец падает с лестницы, означает его разочарование в человеке, которому он изначально очень доверял. Как думаете, это нам подходит? И как вы сами можете пояснить такой сон?
- Нет такого человека. И разочарования тоже нет, доктор. Я очень устал, мы можем прекратить на сегодня?


Я лгу. Во мне действительно живет разочарование в одном человеке, которого я считал почти близким, и которому до сих пор не могу отказать. Лектер прекрасно это понимает. Он даже догадывается, в ком я разочарован и кому не могу и не хочу больше доверять.

- Вы выжимаете себя до последней капли, вкладываясь в поиски. Я волнуюсь за вас, Уилл. Мне бы не хотелось, чтобы вы пострадали, как та девушка, Мириам. Боюсь, Джек способен, не задумываясь, обменять и вашу жизнь на шанс поймать Потрошителя, который стал для него почти наваждением.
- Волнуетесь... Да, Джек одержим, но не настолько же... Вы пытаетесь настроить меня против него?
- Моя сторона, как вашего психотерапевта - нейтралитет. Уверяю, мне нет совершенно никакого резона настраивать вас против Джека. На сегодня закончим, вы действительно устали.

22:24 

нестабильный
В один из дней мы все-таки выбираемся на тот пляж, где был найден "Тотем". К своему удивлению, я на одном из сеансов сам прошу помощи: такое, казалось бы, простое преступление, раскрытое достаточно быстро и успешно, не отпускает меня. Я снова возвращаюсь к мыслям о мотивах того пожилого мужчины и о его желании оставить что-то после себя.
Наследие.
А что оставишь ты, Уильям?
Что останется на земле после меня, как память? Могу ли я сделать что-то настолько же значимое, заметное...и не ошибиться так, как он? Не уничтожить случайно свое наследие?

Доктор предлагает побывать там снова, попробовать проанализировать все еще раз, успокоиться. (Убийца всегда возвращается на место преступления.) Но я не убийца. Не убийца?
Сегодня погода, в контраст той, светлая, солнечная. Море все еще серо-стальное, но с тепло-синими проблесками. Холодно, ветер, несмотря на солнце, холодный, а я зачем-то разуваюсь и иду к воде. Лектер не мешает, он стоит чуть поодаль и, кажется, даже не смотрит. Я благодарен ему за это.
Ноги вязнут в мокром песке, я проваливаюсь, меня обжигает холодом лизнувшей ступни воды. Могильным холодом. За щиколотки цепляются ледяные серые пальцы, оставляя скользкий след. Мы твое наследие, только нас во взаимодействии с тобой будет помнить. Не сломай. Иначе от тебя не останется ничего. Ты хочешь стать ничем?
Мысли снова путаются, я оглядываюсь и не вижу ничего - бесконечный серый песок, серое небо, темная вода и тени, нелепо-страшным кольцом окружающие меня. Они - часть меня, я оставляю их на память, такого меня запомнят и не скоро забудут. Это достойное наследие с привкусом мести. Я оставляю свой след, свой отпечаток на мокром песке и волны обойдут его стороной, не смыв и не смазав. Это мой замысел.

В какой-то момент я вижу себя частью страшного наследия. Это я, и вот там я, тут тоже я. Мое мертвое лицо украшает вершину тотема, мои подгнившие руки раскинуты в стороны, точно лучи. Везде я, я - все эти люди, все эти трупы, каждая кость, каждый кусочек - это все я. Я стал чем-то особенным? Значимым?

..придти в себя удается лишь в уборной. Меня выворачивает и трясет, а холодная вода, которой я вскоре умываюсь, кажется слизью с тех мертвых пальцев, что держали меня на берегу.
К месту создания "Тотема" меня больше не тянет.

21:12 

нестабильный
Сегодня я бесконечно просыпаюсь, не в силах по-настоящему открыть глаза.
Я слышу визг тормозов, глухой удар и скулеж пса, бросаюсь к двери, выбегаю... И вижу пустую дорогу. Ничего нет, никого нет. Сюда мало кто доедет, да и зачем приезжать? Такое повторяется снова и снова, в ушах не смолкает собачий плач, их вопли о помощи... Что я могу поделать? Как я могу помочь?
Я не знаю, сплю ли я сейчас, пока возвращаюсь к постели, чтобы найти на подушке отрубленную руку, сжимающую давно разрядившийся мобильный телефон. Мириам Ласс, кому ты пытаешься дозвониться? Что так хочешь сказать?
Кроуфорд чувствует свою вину за твою смерть, но разве он видит все это? Он мучается, но разве так, как мучаюсь я?
Что, Мириам, тебя он тоже принес в жертву интересам дела? С сочувствующим, скорбным лицом он отдал, подарил тебя Потрошителю, как какому-то своему божеству. Подарит ли он меня?
Из дальнего угла выходит Хоббс. Он присаживается у постели, смотрит на меня своими пустыми, мутными глазами и улыбается, показывая неровный ряд зубов. Мне плохо под его взглядом, я не могу дышать - кажется, что воздух наполнен запахом разложения.
Кажется, я плачу.
Кажется, умоляю его уйти.
Кажется, я никогда не смогу вдохнуть нормального, не вязко-сладковатого воздуха.
Пожалуйста, уходи. Уйди, оставь меня. Я задохнусь.
Кажется, я умер?

Или смог, наконец, проснуться.

11:32 

нестабильный
Когда температура переползает отметку "38" и упрямо тянется дальше, становится совсем паршиво, а в голову лезут совершенно ненужные мысли и, самое противное, сожаление о том, что я сейчас один.
Когда я делаю себе чай, под ногами путаются собаки, и приходится быть осторожнее, чтобы не пролить на них содержимое чашки. И одиночество гложет еще сильнее. Черт возьми, мне до нечеловеческого воя хочется, чтобы хоть кто-то оказался рядом. Сейчас.
Когда я болел в детстве, со мной часто сидел отец. Это успокаивало, и, как правило, помогало поправиться быстрее. Не знаю, как такое возможно, просто было. А сейчас отца нет рядом. И никого нет рядом. Я снова остался один на один со своими страхами.
Я не помню, как отключаюсь, просыпаюсь несколько раз глубокой ночью, снова засыпаю. Реальность и сон в очередной раз смешивается, я, видимо, совсем себя не контролирую, когда вцепляюсь в чью-то руку и прошу не оставлять меня одного. Сжимаю до боли в собственных пальцах, боюсь отпустить, будто это последнее, что держит меня в реальности, не пуская окончательно провалиться в кошмары. Рука приятно прохладная, но не ледяная - кто-то живой, невероятно, мне чудится не очередной труп сегодня? Я не могу ничего рассмотреть или услышать, потому что перед глазами все плывет жарким красноватым маревом, а в ушах не прекращается скулеж и вой собак. Не моих, просто собак.
При этом я точно знаю, что никого в комнате нет. Я в этом уверен настолько, насколько вообще можно быть в чем-то уверенным в моем состоянии. Я здесь один.
Я и собаки.
Мои и просто собаки.

12:30 

нестабильный
В машине "скорой помощи" меня накрывает ужасом и трясет. Здесь возили больных, раненых, умирающих - от болезни или от ран. Кому нанесены раны, когда?
Кем?
Маятник качается, я не контролирую... Я просто вижу, как сижу в давно остановившейся машине и увлеченно работаю скальпелем. Мне нужны деньги, и только. Я мечтал помогать людям, и что я получил? Жалкая работа на скорой, вечная нехватка денег. Хорошо, что есть другие способы заработать...хорошо, что этот парень достаточно здоров, чтобы поделиться почкой с теми, кому это нужно.
Я спасают жизни, пусть слегка незаконно, но... Как дрожат руки. Спасаю...может, почка попадет к ребенку... я поступаю верно? Это не только ради денег, клянусь. Я должен спасать людей, даже если часть их в результате умрет.
Таков мой замы....

Прихожу в себя от легкой пощечины. Машину трясет, потолок качается перед глазами. Я смутно вижу над собой лицо Аланы, она что-то говорит, а я улыбаюсь, чтобы показать - я в порядке. В очередной раз автомобиль подпрыгивает, в глазах плывет... это не Алана? Что здесь делает доктор Лектер?
Почему мы остановились...
Мне не нравится его взгляд, не нравится то, что он в форме медработника. Мне не нравится то, что его лицо плавится, стекает...
За секунду до того, как в меня вонзается скальпель, я вижу Хоббса.
И захлебываюсь воплем (кровью?).

23:09 

нестабильный
Я не знаю, что хуже - место преступления или больница.
То, что Алана и Кроуфорд зовут воображением, а доктор Лектер - эмпатией, здесь выдает мне многое. Такое, чего я не хочу знать, видеть, чувствовать. Я не на работе, мне не нужно ставить себя на чье-то место. Но я схожу с ума от чужой(своей?) боли.
В палате находиться тошно, ломит виски от запаха смерти и обреченности, и мне хочется уйти, но я терпеливо переношу все три капельницы, которые без перерыва, одну за другой, ставит хмурая немолодая медсестра. От последней капельницы рука холодеет и почти отнимается, это неприятное ощущение, а еще начинает клонить в сон. Засыпать в больнице... Интересно, они запирают мою палату? Они знают, что я..нестабилен?
Они боятся меня?


Я не хочу выходить виноватым, мне нечеловечески плохо и больно, а меня обвиняют. В телефонной трубке истеричный крик и плач, меня обвиняют в том, что я в больнице. В том, что мне плохо.
Я виноват, это моя вина, я не знаю что делать с чувством вины... спрятать под больничную койку, затолкать в тумбочку, выкинуть из окна палаты... Что мне делать с моей виной? Я тенью брожу по коридорам с мокрыми от непрекращающихся слез щеками, а в трубке голос кричит, надрываясь, перечисляя все мои грехи...
Не должен был, не стоило, какого черта, как ты мог, тебе плевать, мне хуже, чем тебе, мне хуже, мне хуже, ты чертов эгоист, я дома и мне хуже!
От голоса звенит в ушах, мне хочется кричать в ответ, мне хочется тоже срывать голос в криках, доказывать, что я не виноват, но я могу лишь сдавленно соглашаться, глотая слезы.
Я не прав.
Я не должен был попадать в больницу.
Это моя вина...
Моя вина в том, что я здесь, в больнице, а ты где-то под землей, с нашим мальчиком. Тебе хуже. Ты имеешь полное право кричать на меня, обвинять меня. Я выслушаю и соглашусь. Я виноват. Обвини меня. Позвони мне снова.
Прости меня?
Только звони мне, умоляю, не прекращай звонить, кричи на меня снова, мне это нужно. Мне нужно помнить тебя.
Мне нужно помнить, кто ты.
А кто я?
Кто я теперь, как мое имя, что со мной произошло? Я не помню, не знаю. Реален только голос в телефонной трубке, кричащий, что из-за меня она где-то там осталась одна с ребенком. А я жив, я в больнице. А она там.
Мне нужно туда же? Тогда почему я теряю свое время здесь?
Кто я?
Наверное, у меня не так много времени, а я провожу его, праздно шатаясь по больничным коридорам. А она ждет меня там, такая хорошая, милая, любящая. Заботливо усыпленная мной, ибо сон - покой, во сне она красивее, чем когда кричит на меня. Она ждет меня, а я не прихожу.
Кто я?!
Я струсил, я не довел до конца свой замысел.
И я виноват перед ней. Но она все равно мне звонит, а значит - простила.

Только...кто же я?

14:41 

нестабильный
Из больницы меня забирает доктор Лектер. Оказалось, я звонил ему и умолял меня увести отсюда.
Я не помню этого, ни звонков, ни своих просьб.
Но в папке исходящих на моем мобильном действительно только его номер.
Он утверждает, что мне просто нужен отдых. Что это банальное переутомление, ослабший организм восприимчив к болезням. Он предлагает побыть пару дней в его доме, обещая за мной присмотреть. Он предупредителен, тактичен, любезен и безукоризненно вежлив. Он отлично играет в доброго доктора со мной.
И нам обоим это по вкусу.
Он не боится меня, ни секунды, ни микросекунды, ни мгновения. Он продолжает меня убеждать, что я не нестабильный, что я просто устал и измучен. Измучен преступлениями, окружающими людьми, своими мыслями. Измучен требовательностью Джека, измучен неопределенностью Аланы, измучен мягко-дружеским вниманием Беверли.
Он снова и снова повторяет, что он мой друг, что я могу ему верить и рассчитывать на его поддержку.
Он никогда не вторгается в мою голову без разрешения.
Он не анализирует меня грубо и топорно, как пытались до него.
Он слишком идеален.

Доктор Лектер слишком хорош и я не могу не подозревать его в чем-то. Что-то кроется за идеальностью, так бывает всегда. Интуиция просто разрывается от тревожного предчувствия всякий раз, когда он останавливает на мне взгляд.
Только в чем я его подозреваю?..

Как смею я, нестабильный псих, который не уверен, что делал прошлой ночью, подозревать в чем-то того, кто столько для меня сделал? Как я могу подозревать его, когда я до конца не понимаю, кто я сам?

23:31 

нестабильный
Разумеется, от пребывания в доме Лектера я отказался. Он не настаивал и я вернулся домой.
Собак, как оказалось, без меня кормил он же, так что мои волнения по поводу лохматых были напрасны.
Ночью я снова схожу с ума - рядом лежит Хоббс, он не спит. Я смотрю на него, боясь шевельнуться и он, точно чувствуя мой взгляд, медленно поворачивается ко мне.
Мертвые, мутные глаза глядят в упор и он сипло спрашивает:
- Видишь? Ты видишь? Видишь?
Ничего я не вижу, ничего видеть не хочу. Особенно его, давно умершего. Ежеминутно присутствующего рядом, идущего за мной везде молчаливой тенью. Видишь? Теперь ты видишь?
От Хоббса мысли лениво перетекают к Эбигейл.
Я избегаю ее, дочку маньяка, дочку жертвы.
Твоей жертвы, Уилл Грэм. Первая кровь на твоих руках. Ты убил его.
Я не хочу лишний раз встречаться с Эбигейл, хотя иногда меня одолевает желание что-то сделать..как-то поправить то, что я натворил, как-то восполнить ее потерю. Она скучает по отцу?
Я - не скучаю. Он со мной слишком часто. Он мне снится.
Эбигейл, тебе снится папа?

23:55 

нестабильный
- Она меня отшила.
Я говорю это, растерянно и криво (как обычно, впрочем) улыбаясь, понимая, как непривычно звучит грубоватое "отшила" из моих уст. Психотерапевт наклоняет голову, слушая и я продолжаю. Я давлюсь словами, спеша выговорить, выплюнуть то странное, обидное чувство, что распирает горло изнутри.
- Потому что считает меня психом, доктор Лектер. А я... я хотел ее поцеловать с первой нашей встречи.

Мы сегодня не сидим чинно напротив друг друга, соблюдая правила игры "врач и пациент". Я кружу возле стола, нервно касаясь гладкой поверхности, иногда замираю. Лектер также не неподвижен, но не приближается, привычно соблюдая без слов обозначенную дистанцию между нами.
- Алана все еще считает вас своим пациентом. В ее глазах вы - тот, кого нужно опекать - в какой-то мере, но совсем не таким образом, какой выбрали вы.

Он говорит медленно, тщательно взвешивая каждое слово и зная, что лишь одно подобранное сейчас неправильно сможет ударить по мне еще сильнее. Вернее, это он так думает и это меня злит.

- Я ничего не выбирал. Это был просто порыв, я ничего не хотел...такого. Мне нужно было переключиться, и ее переключить, а она посмотрела на меня... ну, со страхом. Она целовала меня в ответ, черт возьми, а потом - это!

Я срываюсь, я почти кричу, снова то ли злясь, то ли просто захлебнувшись собственной обидой. А может, визг собаки в моих ушах достиг предельной громкости и я хочу заглушить его своим голосом. Он слишком громкий, мне больно это слушать и я зажимаю уши ладонями, морщась, хоть знаю, что не поможет. По уху течет что-то теплое, пачкает ладони и я убираю их, осматривая. На ладонях кровь, кровь течет из оглушенных визгом ушей, тепло стекает по шее за воротник рубашки, пропитывая ткань.
Никакой крови нет. Она - не реальна.
Реален я, меня зовут Уилл Грэм, сейчас шесть часов вечера, я нахожусь..где я, черт возьми, нахожусь?

20:12 

нестабильный
Разговор продолжился чуть позже, когда я немного успокоился и пришел в себя.
Спокойствие Лектера поражает. Спокойствие и..терпение? Раз за разом он что-то повторяет, раз за разом спускается в подвал моего подступающего безумия, протягивая руку и выводя на поверхность. Бесконечно терпеливо.


- Вы сказали, что хотели поцеловать ее еще с первой встречи, но теперь противоречите себе. Это отговорка, или ваш порыв смущает вас, Уилл?
- Я хотел поцеловать ее, но не в такой обстановке, не при таких обстоятельствах. Не сейчас. Все должно было быть не так. И она не должна бояться... Понимаете?

Психотерапевт смотрит на меня странно: чуть наклонив голову, искривив губы. В его лице, во взгляде мне вдруг чудится снисходительное сочувствие, так знакомое по Джеку, той же Алане, Беверли. Меня ледяной волной окатывает бешенство и я снова повышаю голос.

- Она. Меня. Боялась. Потому что я разобрал к черту дымоход, а тут пришла она...и... и я ее поцеловал. Она испугалась меня, я отчетливо это чувствовал, доктор Лектер.
- Вы разобрали дымоход?


В его голосе нет насмешки, что удивительно: мне самому смешно, как нелепо прозвучали мои слова. Я нервно смеюсь, запускаю пальцы в свои, и без того лохматые, волосы. Нужно пояснить.

- Там было какое-то животное, оно не могло выбраться, а слышать его жалобный писк я больше не мог. Но животного там не оказалось... Я рассказал Алане, она так посмотрела... Вы правы, она заволновалась, а потом я поцеловал ее, чтобы...чтобы она отвлеклась от мыслей обо мне, и тогда она испугалась. Она смотрела на меня, на дыру в дымоходе и полуразобранный камин и ей хотелось убежать.

Чтобы выговорить следующее предложение, мне требуется помолчать. Хотя бы некоторое время. Лектер не перебивает, он все понял и ждет. Наконец мне удается хрипло выговорить:

- Потому что никакого животного там не было. Никто не скулил и не выл.

Лектер молчит и это меня пугает. Мне нужен его голос, сейчас, прямо сейчас, мне необходим его голос в своей голове, чтобы заглушить лишнее. Он молчит и я не выдерживаю:

- Я схожу с ума, верно? Все это. Я сумасшедший, психопат, я один из тех, на кого охочусь. Поэтому я понимаю их.

Доктор отрицательно качает головой и уводит разговор в другое русло. Меняет тему, интересуется чем-то посторонним. Мне остается только вяло отзываться на его вопросы, не относящиеся к тому, что волнует меня по-настоящему. Мое состояние. Мой рассудок.

Сны

главная